— Сколько лет работаете на этой должности?
— В полиции 17 лет. В ПДН — 13.

— Что входит в ваши обязанности?
— Как правило, это работа, в первую очередь направленная на профилактику правонарушений, совершаемых несовершеннолетними. Координирую работу инспекторов: направляю в школы и колледжи для проведения бесед как в классах, так и с отдельными подростками, состоящими на внутришкольном учете. Ходим по семьям, где дети и родители состоят на профилактическом учете в ПДН. Часто выхожу в сложные семьи сама — попадаются и «неадекваты» среди пьющих родителей. Особая жесть начинает твориться, когда изымаем ребёнка из семьи в связи с невозможностью оставлять его в неприемлемых условиях. И в драку лезли родители, и сковородки в нас летали.

— Почему пошли работать в полицию? Это всегда было вашей мечтой или кто-то вас направил туда?
— Было мечтой всей моей жизни. С детства очень любила слушать истории соседки, работающей в следствии, и её мужа ДПС-ника. А потом пристрастилась к сериалам... Мечта сбылась — в 17 лет работала вольнонаёмной, а после совершеннолетия прошла аттестацию.

— Опишите семьи, из которых приходится изымать ребёнка. Что общего у всех этих людей?
— Обычно это пьющие люди. Либо употребляющие наркотики. Дети в таком случае остаются брошенными — без присмотра, без еды. Родители могут пластом лежать вусмерть пьяные, а ребёнок быть крайне истощенным. Многие начинают оказывать сопротивление (не понятное зачем — ведь, по сути, малыши мешают им пить и гулять). Квартиры тоже у всех разные. Есть те, в которые страшно заходить — смрад, грязь, а есть, наоборот, вычищенные, с ремонтами. Но это уже гораздо реже. Общее у них одно — любовь к алкоголю и/или наркотикам.

— Какие преступления раскрывали и предотвращали?
— Раскрывали многое. Масса краж из магазинов, совершаемых подростками. В последнее время участилось привлечение к уголовной ответственности юридических лиц за продажу спиртного несовершеннолетним. Также (правда, меньшее количество) раскрываем побои (это, как правило, школьные драки). Раз на раз не приходится.

— Были ли семьи, которые с каждым вашим посещением становились всё хуже и хуже в плане условий жизни для ребёнка?
— Были. Одна семья родила четверых детей. Всех четверых мы по очереди забирали в приюты. Один малыш остался в кроватке на двое суток один, и благо семья жила на первом этаже, и я просто с участковым залезла в окно. А там малышка четырёх лет и годовалый ребёнок. Голодные и не в состоянии открыть замок. Плакали и кричали.
Самым безумным было залезть в окно и встретиться с выходящим из другой комнаты огромным догом. Вот тут мы, конечно, мягко говоря, перетрухнули. Участковый уже руку на кобуру положил, но, Слава Богу, обошлось, и собака оказалась добряком. И пса, и детей мы забрали. А родители даже не чихнули. Вспомнили о детях только через двое суток. Ну что тут сказать: дог пристроен, дети усыновлены.

— Бывали ли случаи, когда адские условия жизни налицо, но доказать это по какой-либо причине не смогли?
— Да нет, зачастую тут уже действуют и соседи, и школа/сад. Неравнодушных много. С родственниками много случаев, когда муж/жена сами же сдают вторые половины и в итоге лишают родительских прав нарушителя.

— Случалось ли что в поле вашего «рабочего» зрения попадали дети из благополучных семей?
— Да, как правило, это либо мелких кражи, либо школьные драки. Вот драки здесь превалируют, но в целом это разовые случаи. Редко кто из действительно хороших семей становится систематическим зачинщиков беспорядков в школах. А про кражи молчу — умываются слезами и больше ни-ни. Но они и стоят на учете недолго. Больше не попадаются. А те, кто стоит на учёте до совершеннолетия, обычно и уходят на зону.

— Есть семьи, которые всеми силами пытаются создать все условия для сравнительно нормальной жизни, вы видите, что отношения в семье не самые плохие, но этих стараний всё равно не хватает, и детей изымают?
— Нет, в целом те, кто хочет изменить поведение и сохранить семью либо кодируются, либо действительно понимают серьезность ситуации и ведут себя порядочно. Опять же, в приюты отправляется малый процент детей. В основном изъятых детей мы можем день в день через опеку передать бабушкам/тетям и другим родственникам.

— Как поступаете, если ребенок хочет вас побить? А если матерится на вас?
— Я не буду изображать из себя правильную, ладно? Конечно, мы пытаемся максимально минимизировать конфликт, но когда пацан под наркотой сорвался с места и бросился на сотрудницу с канцелярскими ножницами, я с ним не беседовала, а сами понимаете. Ну и с некоторыми необходимо разговаривать на его же языке. И сленг примерить, и нецензурную брань. Всё бывает — такая работа.

— Не винят ли вас дети за то, что вы сделали их сиротами?
— Не все родители, у кого мы изъяли детей, оказываются лишены родительских прав. Всем даётся испытательный срок, в течение которого родители контролируются и ребёнок возвращается в семью. А те, кто оказывается в приюте, а родители лишены прав... Знаете, некоторые дети сами говорили, что лучше в приюте, чем так. Много страданий и боли в их глазах.

— С какими самыми жестокими деяниями несовершеннолетних приходилось сталкиваться?
— Начну с родителей. Мать не пускала в ночь дочку гулять. Та пришла выпивши, мать отругала, девочка обиделась и дралась с мамой , чтобы уйти. Однажды у меня в кабинете малой (лет 10, наверное) накинулся на мать с кулаками за то, что «сдала». Мать была в отчаянии, пацан нёс из дома всё, а последней каплей стали иконы, и она пришла с просьбой помочь вернуть проданное.

— Вы работали с приёмными семьями? Много там родителей искренних, или всё же многие берут ребенка-инвалида из-за льгот и повышенного пособия на него?
— Да, работала. Но на моей практике это были бездетные пары, искренне любившие малышей. С такими в основном опека работает. Мы очень редко. А кто усыновляет изъятых нами детей мы не знаем. Да и не стараемся узнать. Ни к чему это.

— Вам приходилось общаться с несовершеннолетними в абсолютно неадекватном состоянии?
— Да, приходилось. Вызвали им скорую, психиатрическую бригаду (ребёнок был под воздействием психотропных и алкоголя). Всё закончилось довольно прозаично.

— Расскажите обо всех критериях, которые важны при оценивании условий жизни.
— В первую очередь — это злостность нарушений. Пьёт у нас вся страна. И реагировать на звонок недружелюбной соседки, что родители напились, тоже приходится. Но мы понимаем, что в семье всё хорошо, и звонок сделан из зависти/злобы или других причин. И другая ситуация, когда пьют изо дня в день, дети брошены, нет нормальной еды (часто встречали в холодильнике водку, пиво и банку огурцов или селёдку), у детей нет одежды, родители не водят детей в садик из-за перепоя, систематические звонки соседей. Все эти факторы в совокупности оказываются решающими, и мы уже делаем вывод — изымать или нет.
С первого раза дети изымаются редко. Это должны быть прямо уж вопиющие случаи. Например, одна пьянчуга схватила во время нашего прихода 8-месячную дочь и трясла её за перилами балкона с требованием купить ей опохмел и свалить из квартиры. Сердце остановилось. Она пьяна, еле стоит, малышка кричит и дергается в руках. Обошлось. ППС-ник как-то быстро спокойно подошёл к ней (мы думали, бросит ребёнка — она такой вопль издала) и отобрал малышку чудом. Тут, конечно, без вопросов. А в целом сначала составляем административный материал, отправляем на комиссию по делам несовершеннолетних, следим за семьей.

— Как к вам относятся подростки, впервые попавшие в учреждение?
— По-разному. С кем-то сразу устанавливаются хорошие отношения, кто-то проверяет на прочность, дерзит, грозит, что все мы уже уволены.

— А приходилось кого-то отпускать из-за его связей?
— Отпускать — нет. Но не составлять протокол за выпивку — да. Но, кстати, именно этот человек при чинах и должности так разнёс своих пацанов, что, если честно, даже мне и пить, и курить в ближайшие несколько недель не хотелось.

— Судя по вашим наблюдениям, насколько много семей находятся на грани с неблагополучностью на сегодняшний день?
— Сейчас (я говорю про Москву, регионы не знаю) всё меняется в лучшую сторону. Работает оздоровление нации. Модный ЗОЖ, спорт.

— Как много семей исправились на ваших глазах? Расскажите о самых «чудесных» случаях.
— Каких-то чудес не было (но это на моей практике). Просто кодировались, задумывались о жизни и сокращали употребление до минимума.

— Сколько лет было самому юному преступнику, которого вы видели?
— 10. Обнёс хату с подельниками. Вернее, «стоял на стреме». Он был не наш житель, мы получили объяснения и передали в следственный комитет.

— Какие самые серьезные кражи были у ваших подопечных?
— Угон авто у соседа (не совсем кража, правда), и один напялил на себя под одежду в фирменном спортивном магазине кучу шмоток тысяч на 30.

— Вам удалось подружиться с кем-то из подопечных?
— Конечно. Один шесть лет строгача получил и частенько пишет мне в соцсетях, с праздниками поздравляет. Давно совершеннолетние справил.
С одним подучетным настолько хорошо обещались, что позже просил стать крестной ребёнку. Вынуждена была отказать в связи с несовпадением вероисповедания. Но отношения хорошие.
По поводу интересного: к нам как-то попал парнишка, вернее сам пришёл, чтоб мы через приёмник отправили его на родину. Сам детдомовский. Приехал на матч, а денег домой нет (конечно, мы согласились — нам результат, ему — доехать). Так вот, он говорит: «У меня мечта Красную площадь увидеть». Мы с водителем нашей «буханки» устроили ему турне по Москве, даже в макдаке накормили. Пацан был счастлив до безобразия.

— Вы можете выделить ребят, с которыми вам было откровенно неприятно работать?
— Нахальные, мерзко и заносчиво ведущие себя. Знаете, такая наигранная «воспитанность» на грани с издевательством. Если не мои жители, стараюсь тупо игнорить выходки и побыстрее выпроводить. А как появляются родители, такими ангелами становятся…

— Какие трудности возникали у вас в первые месяцы работы?
— Всех было жалко, хотелось пожалеть, приютить. Со временем проходит, но в душе всё равно переживания.

— Что думаете о фразах «в этом мире каждый сам за себя» и «никто никому не нужен»?
— Так оно и есть. Но душевность должна быть. Я могу как-то морально поддержать людей, которые остались беззащитными. Есть один участковый, который хоть маленькую шоколадку, но купит, когда идёт к малышу. Бывает, зная о трудностях семьи, мы сами собираем вещи и игрушки наших детей, и приносим. Но впоследствии — да, каждый и сам за себя и отвечает по заслугам.

— Какой карьерный рост вас ожидает?
— Сейчас я заканчиваю учебу в академии — получу новую специальность (правда, тесно связанную с моей работой) и надеюсь уйти куда-то в более спокойное место. У меня двое детей. Работа занимает очень много сил и времени, а им тоже нужно внимание и любовь. И горячий ужин.

Источник: Изнанка

Узнай подходящую тебе профессию!