Виталий Зубченко. О будущем интернета и искусственном интеллекте

Виталий Зубченко
Руководитель проектов по разработкам мобильных интерфейсов «мозг — компьютер», Санкт-Петербургский политехнический университет. Член Экспертного Совета РГ «НейроНет». Генеральный директор и основатель научно-исследовательского центра NeuroTech

– Что такое нейротехнологии, чем занимаются люди, работающие в этой отрасли?
– Это основа для создания нового класса технологий, необходимых для развития новых рынков, продуктов, услуг. Чтобы было понятно, я постараюсь объяснить на примере знакомого всем интернета и его будущего — нейронета. Сегодня существует достаточно развитая и налаженная система коммуникаций по всемирной сети, но как она будет развиваться? Полагаю, в будущем нас ожидает вплетение в существующую систему передачи биологических данных, в том числе и нейроданных — сигналов головного мозга, сигналов мышц, частоты сердечных сокращений, сигналов от глаз и так далее. Сегодня мы можем передать наши эмоции виртуальному собеседнику с помощью смайликов, выражающих смех, гнев, печаль, радость, восторг, а в будущем человек сможет почувствовать то же самое, что ощущаем мы. Ведь разница между формальной улыбкой и реальной принципиальна. Обмениваясь такой информацией, люди смогут лучше понимать друг друга.

– Как будет осуществляться передача эмоций собеседнику напрямую?
– Для этого будут разработаны специальные программы, виртуальные агенты, которые станут нам помогать интерпретировать биологические сигналы. Взаимодействие двух людей — это самое простое, а ведь перед этими программами будут стоять и более сложные задачи, допустим, проанализировать групповое общение. Представьте себе совещание, на которое пришли пять человек. Модератор собирает биологические данные с участников и понимает, что двое из присутствующих рассеяны и не могут сконцентрироваться на повестке. Благодаря полученной информации, ведущий может предложить устроить перерыв на кофе или вовсе перенести совещание на другое время, когда мероприятие сможет пройти более продуктивно.

– Существуют ли продукты, которые уже нашли практическое применение, или сегодня большинство специалистов в нейротехнологиях трудятся в некоммерческих лабораториях?
– Конечно, существуют. В области медицины уже сейчас появляются практические разработки, которые помогают людям. Население планеты стареет, и, хотя врачи могут продлить жизнь тела, непонятно, что делать с мозгом. Заболевания, ведущие к деградации, очень распространены и каждый год наносят огромный урон бюджету США и стран Евросоюза, где проживает очень много пожилых людей. Однако в прошлом году появилась канадская разработка — нейроинтерфейс Muse компании Interaxon, который как раз предназначен для профилактики и реабилитации когнитивных расстройств у людей старше шестидесяти лет.

– А как обстоит ситуация с востребованностью нейротехнологий в нашей стране?
– Они вызывают интерес уже сегодня, а в ближайшие два десятилетия станут еще более востребованы. Я начал заниматься проектами по разработке в 2012 году, а побудили меня к этому исследования крупных маркетинговых агентств, пророчившие в ближайшие 15–20 лет большое будущее рынку нейротехнологий. В декабре 2014 года В.В. Путин объявил Национальную технологическую инициативу (программу мер по формированию новых рынков и созданию условий для глобального технологического лидерства России к 2035 году — прим. сайта) одним из приоритетов государственной политики. И в 2015 году на заседании правительства в Иннополисе Нейронет был назван одним из трех наиболее перспективных трендов. Полагаю, лет через десять глобальный рынок будет составлять не менее 100 млрд. долларов, и Россия займет важное место на этом рынке.

Отечественные разработки уже сегодня могут поражать воображение. Например, не так давно в Париже прошел конкурс красоты, организованный российскими учеными. Его особенность была в том, что внешний вид участниц оценивало не строгое «человеческое» жюри, а искусственный интеллект. И к этому проявили интерес многие известные косметические компании, например, L’Oreal.

– Как вы пришли в нейротехнологии?
– У меня инженерное и экономическое образование, когда-то я занимался постановкой бизнес-процессов в перерабатывающих отраслях. Однако у меня также были научные интересы, которые я никак не мог реализовать. И, заметив эту перспективную область, я постарался соединить свои инженерные и экономические навыки для того, чтобы делать проекты в комплексном качестве в области нейротехнологий.
Я начинал в Санкт-Петербургском политехническом университете, где как раз открылся один из первых в России «Фаблаб» — открытая площадка для молодежи, где школьники и студенты могут реализовать свои технические и творческие идеи. «Фаблаб» организовал летнюю школу, в рамках которой группа студентов за неделю должна была пройти путь от идеи до создания прототипа устройства. У меня был довольно простой проект «Нейрокран» — прибор в виде самовара, в котором силой мысли можно было открыть воду. Мы даже сумели продать несколько подобных устройств, а однажды «Нейрокран» попал на глаза Д.А. Медведеву, который выложил его на своей странице в социальной сети.

После этого я занимался системой съема биологической информации с тела человека, которая передавала ее на облачное хранилище. Такие программы весьма перспективны в медицине, ведь благодаря им многие пациенты могут не лежать в больнице, а долечиваться дома, при этом оставаясь под постоянным наблюдением врача, который будет получать всю информацию о пациенте на свой компьютер. Это может существенно уменьшить затраты на здравоохранение: в клиниках будет занято меньше коек, а врач сможет контролировать состояние большего числа пациентов, нежели сейчас.

– Какое образование лучше получить, чтобы стать специалистом в нейротехнологиях?
– Сложно дать однозначную рекомендацию, ведь той же разработкой нейроинтерфейсов занимается не один человек, а целая команда, в которую входят специалисты по нейронной электронике и по протоколам передачи данных (сейчас мы используем bluetooth, wifi и zigbee, по крайней мере, частично), которым нужно базовое математическое или IT-образование. Кроме того, нужны специалисты по облачным хранилищам, по искусственному интеллекту, по созданию программ для виртуальных агентов, специалисты по нейрофизиологии, ведь мы работаем с телом человека.

Вообще в этой отрасли необъятный простор для деятельности, и найти себя в ней может не только биолог или программист, но даже художник. Существует такое направление, как нейроискусство. К примеру, во Франции не так давно соорудили пятнадцатиметровую модель мозга для того, чтобы школьникам было легче понять основы нейрофизиологии. А в Голландии широко известна дизайнер Анук Виппрехт, которая конструирует умную одежду, прикрепляя к ней различные датчики, которые, в том числе и снимают биологические данные. Конечно, на показах девушки в ее платьях выглядят очень красиво и футуристично.

– Какие компетенции должны быть у специалиста по нейроинтерфейсам?
– Возможно, я скажу неожиданную вещь, но у него должны быть хорошо развитые коммуникативные навыки. Ведь, разговаривая с людьми, можно найти заказчиков, готовых дать деньги на проект, можно распиарить и продать продукт, обзавестись полезными контактами, привлечь на свою сторону специалистов с интересными идеями.

– Сколько зарабатывают специалисты в области нейротехнологий?
– В России разработчики нейроинтерфейсов могут получать от ста тысяч рублей.

– Как изменится сегмент нейротехнологий в ближайшем будущем, какие специалисты будут востребованы?
– В 2015 году в рамках проекта «Форсайт-флот» была создана дорожная карта — план мероприятий по развитию отрасли. Эта карта выделяет шесть направлений, которые будут активно развиваться в ближайшие годы: нейроразвлечения и спорт, нейрообразование, нейрокоммуникации, нейроассистенты (искусственные агенты, которые помогают нам коммуницировать), нейромедтехника и нейрофарма. Думаю, нынешним школьникам стоит выбрать что-то из этого списка, и они не прогадают.

Также следует помнить, что нейроразработки представляют собой программно-аппаратные комплексы, и в аппаратной части можно без труда предсказать тренд: как и многие носимые устройства, они будут становиться все меньше.

– От чего можно устать в вашей профессии?
– Я считаю, молодым людям нужно постараться понять, к чему у них лежит душа, и тогда работа не будет приносить отрицательных эмоций. Возможно, раздражать могут некие бюрократические процедуры. К примеру, если человек трудится наемным менеджером, ему придется мириться с правилами компании, в которую он нанялся. А вот если он создаст и разовьет свою фирму, то будет создавать правила уже сам. Поэтому выбор есть всегда.

– Существуют ли кружки, где школьники могут получить практические знания по нейроинтерфейсам?
– К примеру, уже упомянутый мною «Фаблаб Политех» проводит мастер-классы, а недавно в школе подростки сделали управление машинкой от нейроинтерфейса. «Фаблабы» существуют не только в Санкт-Петербурге, но и в других городах. Также есть Центры молодежного инновационного творчества, где школьники могут разработать свои продукты. Например, в Тюмени в этом году были представлены созданные ребятами беспилотники, управляемые от нейроинтерфейсов.

Сейчас с помощью отраслевого союза «НейроНет» подготовлены проекты НейроНет-центров, задача которых объединить близко расположенные учреждения со схожими интересами в области нейротехнологий. При этих НейроНет-центрах планируется и возникновение кружков для школьников. Например, в Санкт-Петербурге такие кружки будут созданы при ведущих вузах: Политех, ИТМО, ЛЭТИ.

– Что вы могли бы посоветовать почитать или посмотреть школьникам, которые хотели бы больше узнать о разработке нейроинтерфейсов?
– Я бы посоветовал мультфильм «Что такое НейроНет?», выпущенный Агентством стратегических инициатив, а также фильм «Люси» Люка Бессона, где главная героиня сумела «прокачать» свой мозг, получив при этом необычные способности — к примеру, она смогла с легкостью отбиться от бандитов, а также по желанию менять цвет глаз. Если вспомнить, что мозг — это процессор, он может управлять всем нашим организмом, в том числе и изменять его. Несколько утрированно, но это отображено в фильме.